![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ourania_mК 7-ой серии становится жарко.
Разгадка квеста начинает прорисовываться, линии террориста Йозава и информатора Шоу сходятся.Новый вопрос: Кто похитил Йозаву? Американцы, немцы или румыны (упоминание последних вызвало усмешку, нынешняя румынская разведка способна спереть разве что корову)?
Стивен Фрост пытается вызволить агента Клэр из лап Рут официальными средствами. Параллельно, понимая критичность ситуации, Гектор с Дэниелем при помощи Валери, разыскивают девушку по своим каналам. Переговоры проваливаются. Гектор проявляет маньяческие наклонности, пытая потенциального информатора и с наслаждением сворачивая шею Рут как курице, что не остается без внимания Дэниеля. Миллер, сопоставив факты, подозревает Гектора в сливе информации газетчикам.
В сериале отчетливо нащупывается тема противостояния государственной системы и человеческих взаимоотношений. Допустимо ли рассматривать агентов как пешек, жертвуя ими в случае необходимости или нецелесообразно посылая на непродуманную операцию, или есть пределы, когда жизнь индивида важнее абстрактных благ? Перед Миллером стоит именно такая дилемма.
Разгадка квеста начинает прорисовываться, линии террориста Йозава и информатора Шоу сходятся.
Стивен Фрост пытается вызволить агента Клэр из лап Рут официальными средствами. Параллельно, понимая критичность ситуации, Гектор с Дэниелем при помощи Валери, разыскивают девушку по своим каналам. Переговоры проваливаются. Гектор проявляет маньяческие наклонности, пытая потенциального информатора и с наслаждением сворачивая шею Рут как курице, что не остается без внимания Дэниеля. Миллер, сопоставив факты, подозревает Гектора в сливе информации газетчикам.
В сериале отчетливо нащупывается тема противостояния государственной системы и человеческих взаимоотношений. Допустимо ли рассматривать агентов как пешек, жертвуя ими в случае необходимости или нецелесообразно посылая на непродуманную операцию, или есть пределы, когда жизнь индивида важнее абстрактных благ? Перед Миллером стоит именно такая дилемма.
